– Здесь есть еще одно обстоятельство, сэр. Возможно, не такое важное на фоне остальных событий.
– Да?
– Рядом с НК-14 наш корабль провалился во времени. Если пираты согласятся на сделанное им предложение, мы успеем спасти его. Иначе двое полицейских будут навсегда выброшены из нашего времени.
– Ну, почему же это неважно? – проговорил президент. – Жизнь каждого гражданина галактики очень важна для нас.
– Но, – ответил Лепаж, – они… как бы не умрут при этом… – он замялся. – Впрочем, конечно, вы правы, сэр.
Президент спокойно смотрел на него.
– Хорошо, Лепаж. Итак, вам нужна моя санкция на переговоры с пиратами.
– Да, сэр.
– Насколько я понимаю, мой ответ необходим как можно быстрее.
– Это связано с нашим кораблем, который нужно успеть достать из времени, – сказал Лепаж.
– Что ж, через час я сообщу вам о своем решении.
– Буду ждать, сэр.
Президент кивнул и отключил связь.
– Вы забыли сказать об участии ГРУ в этом деле, – проговорил Велк.
– Это есть в отчете, который я передал секретарю, – махнул рукой Лепаж, занятый своими мыслями.
В предложении Лепажа не было ничего особенного, но только если бы речь шла о небольшой группе пиратов, уличенных в чем-то не слишком серьезном – контрабанде, например. Ворвуд же со своей компанией наделал много шума в галактике и должен был понести самое суровое наказание. С одной стороны, ему не было прощения. Но с другой… Обстоятельства складывались так, что приходилось идти на заключение договора с пиратами. Потому что другого пути защитить галактику не было – Лепаж понял это из разговора с Крокхом. Дело зашло в тупик. И либо заключать довольно позорное перемирие с пиратами, либо уничтожать их, но ценой гибели целой планеты, а то и не одной.
Правда, существовала надежда, что пиратов удастся победить, не подвергая опасности галактику, если пиратские корабли не будут находиться на краю системы. Но это риск, а в данном случае риск совершенно невозможен, поскольку рисковать приходится чужими жизнями.
Нет, по мнению Лепажа, не оставалось ничего другого, как пойти на переговоры с пиратами. К тому же необходимо еще и спасти полицейский корабль, провалившийся во времени.
В общем, когда военные действия можно продолжать только ценой жизни мирных планет и двоих полицейских заодно, приходится выбирать переговоры.
Президент вызвал своего главного советника. Они вместе просмотрели материалы, присланные Лепажем, и затем президент спросил:
– Что вы думаете об этом?
– Что ж, – откидываясь на спинку кресла, проговорил советник, – дело действительно серьезное. Если одна из наших планет подвергнется террору пиратов, это будет крайне нежелательно.
– Крайне нежелательно? – несколько удивленный такой формулировкой, уточнил президент.
– Да. Это будет совсем не то, что было на Харниане, куда пираты прилетали с целью захвата кораблей и вели себя довольно мирно по отношению к населению. Но если их целью будет само население… – советник развел руками. – Это вызовет сильнейшее общественное возмущение. Тем более после того, как выяснится, что мы могли воспрепятствовать этому, предложив мирные переговоры.
– Думаете, выяснится?
– Конечно. Это ведь очевидно. И если мы не воспользуемся такой возможностью, то станем косвенными участниками террора. Как вы понимаете, это повлечет за собой самые неблагоприятные последствия. Это ведь не шахматная партия, в которой можно пожертвовать фигуру ради победы. Президент не может жертвовать мирными планетами.
– Так, – кивнул президент. – Ну а насчет наказания пиратов? Вы считаете, что общественность не будет возмущена тем, что мы просто простим их?
– Поначалу – возможно, – согласился советник. – Но, в принципе, мы сможем повлиять на общественное мнение в данном случае. Разрешение военного конфликта мирным путем – это всегда лучше. И потом, НК-14 станет новой колонией, то есть дело переходит на государственный уровень. С этой точки зрения пираты из бандитов превращаются в противника. А противник, который сдался, заслуживает всяческого прощения и милосердия. Мы только выиграем, если будем гуманны к осознавшему свою вину противнику.
– Так, – снова кивнул президент. – А не будет ли это выглядеть как проявление слабости? После того, что все силы безопасности галактики не смогли справиться с какой-то кучкой пиратов, пришлось пойти на мирные переговоры.
– Ммм… нет, – задумчиво ответил советник. – Хотя на самом деле все, наверно, действительно так и есть. Но мы можем вспомнить, например, о полицейском корабле, провалившемся во времени у НК-14, – нельзя же так просто бросать его.
– Не слишком убедительно, – покачал головой президент. – Нас могут обвинить в чрезмерном либерализме и беспомощности в борьбе с преступностью. И вообще, это может послужить дурным примером.
– Возможно, – нехотя согласился советник. – Но думаю, что нам все же удастся выстроить достаточно убедительную схему причин. Кстати, в этом плане есть некоторая свобода, поскольку сейчас пока прессе ничего неизвестно. А потом мы дадим им именно те материалы, которые будут выгодны для нас.
– Речь ведь идет о целой пиратской планете, – напомнил президент. – Впоследствии корреспонденты возьмут интервью чуть ли не у каждого пирата. Так что события будут представлены в реальном свете.
Советник махнул рукой.
– Что могут знать рядовые пираты? А с главарями мы всегда договоримся. И кстати, то, что сейчас никто не знает об этом деле, можно использовать и по-другому, – он хитро прищурился. – Если пираты согласятся на наши условия, соответственно, они должны будут сложить оружие. И когда полиция и военный флот прибудут в их систему, мы можем сделать с безоружными пиратами все, что захотим.
– Ну, – нахмурился президент, – это нехорошо.
– Никто ничего не узнает, – продолжил советник. – Главарей, которым известно о переговорах, мы уберем, а Лепаж, конечно, ничего не расскажет. И получится так, что никаких переговоров и не было, а просто мы провели успешную боевую операцию.
– Нет, такие методы нельзя применять даже в борьбе с пиратами, – сурово произнес президент. – А если кто-то впоследствии все же узнает о переговорах? Вы представляете, какой это вызовет скандал?
– Мы можем представить это как военную хитрость, – пожал плечами советник, но, встретив сердитый взгляд президента, не решился настаивать. – Впрочем, это так, всего лишь вариант, просто в виде предположения. Я ведь не говорю, что нужно именно так и сделать.
Советник замолчал, в ожидании глядя на президента. Тот какое-то время размышлял над его словами, а потом сказал:
– Пока я вижу, что… – президент сделал паузу, – доводы за и против равны. Нам нужно решить: либо мы проводим жесткую политику, возможно, идем на обострение, но не вступаем в переговоры с преступниками, либо, руководствуясь соображениями гуманности, все же соглашаемся на мирные переговоры, но оставляем пиратов безнаказанными даже после такой бандитской выходки, как налет на Харниан. И тем самым создается прецедент для будущих подобных ситуаций. Если преступники будут чувствовать себя в безопасности, уверенные в прощении, то налет на планеты может стать дурной модой у пиратов. Так что, – президент посмотрел на советника, – нужно делать выбор: либо руководствоваться соображениями силы и порядка, либо гуманности и либерализма.
– Извините, – проговорил советник, – но здесь есть еще одно соображение – экономического плана.
– Н-да?
– Да, сэр. Дело в том, что фактически мы получаем новую колонию совершенно бесплатно. И даже более того. Захват планетарной системы потребует материальных и, возможно, людских затрат – мы будем избавлены и от этого. В противном случае придется сначала тратить средства на уничтожение колонии, а потом еще большие – на построение новой. Если удастся договориться с пиратами, мы получаем новую заселенную планетарную систему без каких-либо затрат. Как вы понимаете, это значительная сумма и, по-моему, может служить неплохим выкупом за Харниан.
